![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
chispa1707КНЯЗЬЯ КАК СОСЛОВИЕ
Первые караваны судов наверняка сопровождались прикрепленной к ним княжеской охраной, но едва на реке появились другие торговцы (неважно чем), все изменилось. Либо каждый охраняет себя, и тогда река наполнится конфликтами тех, кто принял речной маневр соседей за нападение, либо самый влиятельный князь (а это тот, кто курирует соль) берет всю ответственность на себя. И поскольку сопровождать каждый караван дорого, дружина князя распределяется по реке и охраняет не караваны, а реку целиком. Так и наступает момент принудительной узкой специализации князей – военной. Охрана не столь хлопотное занятие, как обмены, а доходы обязаны быстро нарастать. Если людей у князя будет не хватать, будут наняты воины заинтересованных торговых племен, - избыток мужчин есть только у них. Возможно, князья – первая, четко оформившаяся как сословие, надплеменная страта неолита.
.
ЗАРОЖДЕНИЕ МОНАСТЫРЕЙ
С началом сельского хозяйства функции жречества стремительно расширяются: если подконтрольных родительскому поколению общин хотя бы 20, то 20 тонн излишков от каждой превращаются в 400 тонн зерна. Зерно следует принять, оценить каждую партию по отдельности, досушить и постоянно проверять. Нужны хорошие амбары, причем, уже есть понимание, что численность племени будет расти, новые пашни добавляться, а если зерно не удастся сбыть за год целиком, следующий урожай добавит столько же единиц хранения. Десятку сосланных общинами в монастырь калек таких работ не осилить, а потому сразу же начинается перевод людей в монастырь – небезвозмездная, общины за своих работников держатся. Это не произвол; это обставленная ритуалами и сходная с внутриплеменной торговлей людьми технологическая необходимость.
.
Многие авторы (Карл Каутский, в частности) писали, что церкви в периоды расцвета располагали 25-33 % всех земель и крестьян, Но, понимая, что монастыри это местами единственные переработчики сельхозпродукции, стоит задать вопрос, а какова была в те эпохи технологическая потребность монастырей в работниках, чтобы сельхозпродукция (мясо, рыба, крупы, зерно, кожи, конопляные канаты и полотна для парусов и еще сотни наименований) просто не сгнила? Что такое эти 25-33 % - недружественное поглощение или эволюционно предрешенная концентрация функций?
.
ПОЛОВАЯ СЕГРЕГАЦИЯ В МОНАСТЫРЯХ
Если монастырь женский, но в нем преимущественно послушницы, племя оценивает задачу введение новых пашен как сложную, а потому откладывает деторождения на потом. Если послушниц перевели в разряд монашек, на приросте пашен поставлен крест. А вот если монастырь мужской, то резервы для роста хорошие, и племя не опасается прироста ртов и убыли рабочих рук.
.
ЮРИДИЧЕСКИЙ СТАТУС МОНАСТЫРЕЙ
На этом этапе источник права – обожествленные племенные предки, и храм их мнение оглашает. Это делает монахов правомочными в решении юридических вопросов. Сами монахи для мира мертвы, что сходно с состоянием после гражданской смерти: нельзя вступать в брак, получать наследство, заключать сделки. Это делает их идеальными хранителями любых ценностей, и это же запрещает деятельность вне монастыря, в том числе торговую и финансовую. Проблема была решена очень давно и строго юридически: монах не субъект права, но монастырь, - как дом Божий, как вечный владелец, как корпорация, - субъект (persona ficta). Монастырь может владеть, принимать дары и заключать сделки, просто аббат распоряжается имуществом не как частное лицо, а как должностное. Тем не менее, светские лица при духовном учреждении нужны; уже в VI–VII вв. фиксируются procurator, oeconomus, advocatus monasterii. Это светские лица, действующие от имени монастыря по доверенности аббата в судах, при сделках, при спорах о земле. Аббат (игумен) благословляет, утверждает, но не торгуется и не судится лично.
.
ДОВЕРЕННЫЕ ЛИЦА МОНАСТЫРЕЙ
В такой ситуации при монастырях должна была сразу образоваться социальная прослойка из тех, кто умеет и имеет право торговаться. Именно эти люди должны были образовать такое сословие как купечество.
.
Раннее Средневековье (VI–VIII вв.) Mercatores ad sanctum / homines monasterii. В ранних источниках (Италия, Галлия) встречаются светские лица, живущие apud monasterium, sub protectione sancti, занимающиеся сбытом излишков, закупками соли, вина, металла и перевозками. Это не монахи и не должностные лица, но с монастырем связаны прочно.
.
Каролингская эпоха (IX в.) Negotiatores monasterii (торговые агенты монастырей). В капитуляриях и полиптиках фиксируются лица, которые ведут торговлю «для монастыря» и получают за это защиту, землю и налоговые льготы. Они не клирики, действуют на свой риск, но по поручению или в интересах монастыря. Юридически это внешние контрагенты, фактически – монастырские торговые агенты. Особая категория conversi и familiarii – миряне, живущие при монастыре, не дававшие полных обетов. Именно они часто ездят на ярмарки, ведут торг и договариваются о ценах. Термин familiarii намекает на то, что они – члены семей духовных лиц. Помимо перечисленного, были еще mercator monasterii - купец монастыря, institor – постоянный торговый управляющий, factor – представитель в другом городе, hospes / hospitalarius – при монастырях на путях.
.
Гарантированные объемы, долгий горизонт планирования, доверие и репутация, юридическая защита, складской учет, финансовая грамотность, операции с долгом и отсрочкой, знание региональных особенностей – все это у монастырей было, и для светского сотрудника это была не просто работа, это была серьезная школа. Для большей части раннесредневековой Европы монастыри были главным «инкубатором» профессионального купечества. Можно даже сказать, что монастырская монополия на запасы создает купцов именно и только как приложение к Церкви, однако приходит время, и это приложение целиком вытесняет Церковь из практически всех сфер ее хозяйственной деятельности.
.
СЕМЬЯ ВОКРУГ МОНАСТЫРЯ
Семейственность для родоплеменного общества – единственная допустимая форма ведения дел. Напомню ключевое: familiarii – миряне, живущие при монастыре, не дававшие полных обетов. Именно они ездят на ярмарки, ведут торг и договариваются о ценах. Термин familiarii прямо указывает на то, что они – члены семей духовных лиц, и поскольку монастырь стоит на землях самой старшей по статусу общины, священники однозначно из той же старшей по статусу общины, семьи торговцев из той же старшей страты. Именно из них позже вырастут самые влиятельные купцы, и именно такие купеческие семьи ставили из числа своих родичей Пап Римских. Это не кумовство, это непотизм – совершенно законная в то время норма.
.
МОНАСТЫРЬ И ВАКФ
Монастырь (христианство) и вакф (ислам) — это один и тот же институциональный ответ на серию вопросов: как изъять имущество из обычного наследственного оборота, сделать его неотчуждаемым и превратить в долгоживущий хозяйственно-финансовый узел. Оба института создают стабильный денежный поток, инфраструктуру торговли, среду для роста купечества плюс порождают слой доверенных светских агентов. Оба так или иначе занимаются кредитованием, просто монастырь допускает процент через формы обхода, а вакф развивает сложные договоры (мударaба, иджара, мурабаха). Монастырь и вакф — это разные религиозные оболочки одного и того же экономического механизма: «вечный актив + доверенное управление + торговый оборот».
.
ДЕЛО ЛА ВАЛЕТТА
Очень показательный случай – судебный иск к ордену иезуитов. Отец Ла Валетт не сумел вернуть кредиты, и к ордену как корпорации (а не к священнику, лицом не являющемуся) был подан иск, но орден заявил, что Ла Валетт превысил полномочия, и отвечать по иску отказался. Это переломный момент: светская власть, по сути, сказала «если работаете как купцы, то и отвечайте как купцы»; церковь не согласилась и потеряла все. Но… до 18 века еще далеко, система работает, и я могу лишь предположить, что полномочные светские представители это идеальный партнер для манипуляций со складскими запасами, - всего одна фиктивная бумага из дружеских рук, и ревизор не докажет ничего.
.
МОНАСТЫРИ КАК КРЕДИТОРЫ
Монастыри были кредиторами с самого начала. Десятина (на деле, в большинстве случаев 1/8 часть) с каждой подконтрольной общины вполне позволяла компенсировать общинам потери из-за природных бедствий, и кредиты выдавались – беспроцентные. Следующий очевидный субъект для ссуды – родственный по крови и общим богам другой монастырь. Сеть взаимного кредита для родственных монастырей – шаг естественный и в высшей мере полезный, и уже здесь закладываются основы таких финансовых механизмов, как аккредитив и вексель. И – самое важное – очень быстро выясняется, что лучший актив монастыря это чужие долговые обязательства: не гниют и не требуют сушки, копчения, засолки и неусыпного контроля. Так – задолго до денег – и зарождается финансовый капитал.
.
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДОЛГ
Князья еще не государи, да и государства в неолите еще нет, однако кредиты князьям нужны, монастыри их выдают, и цели этих кредитов очень схожи с государственными: военные походы, подавление мятежей, присоединение новых речных коридоров, а позже и новых городов. Кредиты взаимовыгодны, - по сути, возможности каждого участника обменов растут пропорционально росту возможностей князей: чем обширнее общее пространство, тем больше товаров, обменов и возможностей игры на разнице в ценах.
.
ДЕСЯТИНА КАК ПРООБРАЗ ПРОЦЕНТА
Монастырь дает кредиты подконтрольным общинам на том правовом основании, что они жертвовали храму десятину (на деле, обычно 1/8). Как быть с кредитами князьям и другим монастырям? Десятину надо брать, и это не процент за услугу, а правовое основание для кредита: если просишь одолжения у богов, поклонись им. Мне это напоминает временный брак у воинов Амра ибн Аль-Аса: да, мы вместе ненадолго, но все оформлено законно, и на все это время мы муж и жена.
.
БОЯРЕ
Боярство, похоже, единственная, практически не переживающая развития, страта. Боярин контролирует учет и доставку в монастырь оговоренных излишков, представляет общины на переговорах с князем и верхушкой монастыря и храма, и на этом все. Боярское право так и остается реликтовым, никак не отражающим новых юридических реалий, и это удобно: например, князь или храм запрашивают людей для новых коммерческих задач по старым родоплеменным правилам. Бояр приглашают в советы городов и даже Думу при царе, но единственное, чего от них ждут, - легитимизации той или иной новации реальной власти. Страта, де-факто представляющая 99 % населения, в процессе развития и роста капитала, а значит, и власти, почти не участвует. Исключения возможны в тех случаях, когда на общинных землях есть критически важные продукты, и бояре знают об этой их критической важности. Но и это ненадолго.
Первые караваны судов наверняка сопровождались прикрепленной к ним княжеской охраной, но едва на реке появились другие торговцы (неважно чем), все изменилось. Либо каждый охраняет себя, и тогда река наполнится конфликтами тех, кто принял речной маневр соседей за нападение, либо самый влиятельный князь (а это тот, кто курирует соль) берет всю ответственность на себя. И поскольку сопровождать каждый караван дорого, дружина князя распределяется по реке и охраняет не караваны, а реку целиком. Так и наступает момент принудительной узкой специализации князей – военной. Охрана не столь хлопотное занятие, как обмены, а доходы обязаны быстро нарастать. Если людей у князя будет не хватать, будут наняты воины заинтересованных торговых племен, - избыток мужчин есть только у них. Возможно, князья – первая, четко оформившаяся как сословие, надплеменная страта неолита.
.
ЗАРОЖДЕНИЕ МОНАСТЫРЕЙ
С началом сельского хозяйства функции жречества стремительно расширяются: если подконтрольных родительскому поколению общин хотя бы 20, то 20 тонн излишков от каждой превращаются в 400 тонн зерна. Зерно следует принять, оценить каждую партию по отдельности, досушить и постоянно проверять. Нужны хорошие амбары, причем, уже есть понимание, что численность племени будет расти, новые пашни добавляться, а если зерно не удастся сбыть за год целиком, следующий урожай добавит столько же единиц хранения. Десятку сосланных общинами в монастырь калек таких работ не осилить, а потому сразу же начинается перевод людей в монастырь – небезвозмездная, общины за своих работников держатся. Это не произвол; это обставленная ритуалами и сходная с внутриплеменной торговлей людьми технологическая необходимость.
.
Многие авторы (Карл Каутский, в частности) писали, что церкви в периоды расцвета располагали 25-33 % всех земель и крестьян, Но, понимая, что монастыри это местами единственные переработчики сельхозпродукции, стоит задать вопрос, а какова была в те эпохи технологическая потребность монастырей в работниках, чтобы сельхозпродукция (мясо, рыба, крупы, зерно, кожи, конопляные канаты и полотна для парусов и еще сотни наименований) просто не сгнила? Что такое эти 25-33 % - недружественное поглощение или эволюционно предрешенная концентрация функций?
.
ПОЛОВАЯ СЕГРЕГАЦИЯ В МОНАСТЫРЯХ
Если монастырь женский, но в нем преимущественно послушницы, племя оценивает задачу введение новых пашен как сложную, а потому откладывает деторождения на потом. Если послушниц перевели в разряд монашек, на приросте пашен поставлен крест. А вот если монастырь мужской, то резервы для роста хорошие, и племя не опасается прироста ртов и убыли рабочих рук.
.
ЮРИДИЧЕСКИЙ СТАТУС МОНАСТЫРЕЙ
На этом этапе источник права – обожествленные племенные предки, и храм их мнение оглашает. Это делает монахов правомочными в решении юридических вопросов. Сами монахи для мира мертвы, что сходно с состоянием после гражданской смерти: нельзя вступать в брак, получать наследство, заключать сделки. Это делает их идеальными хранителями любых ценностей, и это же запрещает деятельность вне монастыря, в том числе торговую и финансовую. Проблема была решена очень давно и строго юридически: монах не субъект права, но монастырь, - как дом Божий, как вечный владелец, как корпорация, - субъект (persona ficta). Монастырь может владеть, принимать дары и заключать сделки, просто аббат распоряжается имуществом не как частное лицо, а как должностное. Тем не менее, светские лица при духовном учреждении нужны; уже в VI–VII вв. фиксируются procurator, oeconomus, advocatus monasterii. Это светские лица, действующие от имени монастыря по доверенности аббата в судах, при сделках, при спорах о земле. Аббат (игумен) благословляет, утверждает, но не торгуется и не судится лично.
.
ДОВЕРЕННЫЕ ЛИЦА МОНАСТЫРЕЙ
В такой ситуации при монастырях должна была сразу образоваться социальная прослойка из тех, кто умеет и имеет право торговаться. Именно эти люди должны были образовать такое сословие как купечество.
.
Раннее Средневековье (VI–VIII вв.) Mercatores ad sanctum / homines monasterii. В ранних источниках (Италия, Галлия) встречаются светские лица, живущие apud monasterium, sub protectione sancti, занимающиеся сбытом излишков, закупками соли, вина, металла и перевозками. Это не монахи и не должностные лица, но с монастырем связаны прочно.
.
Каролингская эпоха (IX в.) Negotiatores monasterii (торговые агенты монастырей). В капитуляриях и полиптиках фиксируются лица, которые ведут торговлю «для монастыря» и получают за это защиту, землю и налоговые льготы. Они не клирики, действуют на свой риск, но по поручению или в интересах монастыря. Юридически это внешние контрагенты, фактически – монастырские торговые агенты. Особая категория conversi и familiarii – миряне, живущие при монастыре, не дававшие полных обетов. Именно они часто ездят на ярмарки, ведут торг и договариваются о ценах. Термин familiarii намекает на то, что они – члены семей духовных лиц. Помимо перечисленного, были еще mercator monasterii - купец монастыря, institor – постоянный торговый управляющий, factor – представитель в другом городе, hospes / hospitalarius – при монастырях на путях.
.
Гарантированные объемы, долгий горизонт планирования, доверие и репутация, юридическая защита, складской учет, финансовая грамотность, операции с долгом и отсрочкой, знание региональных особенностей – все это у монастырей было, и для светского сотрудника это была не просто работа, это была серьезная школа. Для большей части раннесредневековой Европы монастыри были главным «инкубатором» профессионального купечества. Можно даже сказать, что монастырская монополия на запасы создает купцов именно и только как приложение к Церкви, однако приходит время, и это приложение целиком вытесняет Церковь из практически всех сфер ее хозяйственной деятельности.
.
СЕМЬЯ ВОКРУГ МОНАСТЫРЯ
Семейственность для родоплеменного общества – единственная допустимая форма ведения дел. Напомню ключевое: familiarii – миряне, живущие при монастыре, не дававшие полных обетов. Именно они ездят на ярмарки, ведут торг и договариваются о ценах. Термин familiarii прямо указывает на то, что они – члены семей духовных лиц, и поскольку монастырь стоит на землях самой старшей по статусу общины, священники однозначно из той же старшей по статусу общины, семьи торговцев из той же старшей страты. Именно из них позже вырастут самые влиятельные купцы, и именно такие купеческие семьи ставили из числа своих родичей Пап Римских. Это не кумовство, это непотизм – совершенно законная в то время норма.
.
МОНАСТЫРЬ И ВАКФ
Монастырь (христианство) и вакф (ислам) — это один и тот же институциональный ответ на серию вопросов: как изъять имущество из обычного наследственного оборота, сделать его неотчуждаемым и превратить в долгоживущий хозяйственно-финансовый узел. Оба института создают стабильный денежный поток, инфраструктуру торговли, среду для роста купечества плюс порождают слой доверенных светских агентов. Оба так или иначе занимаются кредитованием, просто монастырь допускает процент через формы обхода, а вакф развивает сложные договоры (мударaба, иджара, мурабаха). Монастырь и вакф — это разные религиозные оболочки одного и того же экономического механизма: «вечный актив + доверенное управление + торговый оборот».
.
ДЕЛО ЛА ВАЛЕТТА
Очень показательный случай – судебный иск к ордену иезуитов. Отец Ла Валетт не сумел вернуть кредиты, и к ордену как корпорации (а не к священнику, лицом не являющемуся) был подан иск, но орден заявил, что Ла Валетт превысил полномочия, и отвечать по иску отказался. Это переломный момент: светская власть, по сути, сказала «если работаете как купцы, то и отвечайте как купцы»; церковь не согласилась и потеряла все. Но… до 18 века еще далеко, система работает, и я могу лишь предположить, что полномочные светские представители это идеальный партнер для манипуляций со складскими запасами, - всего одна фиктивная бумага из дружеских рук, и ревизор не докажет ничего.
.
МОНАСТЫРИ КАК КРЕДИТОРЫ
Монастыри были кредиторами с самого начала. Десятина (на деле, в большинстве случаев 1/8 часть) с каждой подконтрольной общины вполне позволяла компенсировать общинам потери из-за природных бедствий, и кредиты выдавались – беспроцентные. Следующий очевидный субъект для ссуды – родственный по крови и общим богам другой монастырь. Сеть взаимного кредита для родственных монастырей – шаг естественный и в высшей мере полезный, и уже здесь закладываются основы таких финансовых механизмов, как аккредитив и вексель. И – самое важное – очень быстро выясняется, что лучший актив монастыря это чужие долговые обязательства: не гниют и не требуют сушки, копчения, засолки и неусыпного контроля. Так – задолго до денег – и зарождается финансовый капитал.
.
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДОЛГ
Князья еще не государи, да и государства в неолите еще нет, однако кредиты князьям нужны, монастыри их выдают, и цели этих кредитов очень схожи с государственными: военные походы, подавление мятежей, присоединение новых речных коридоров, а позже и новых городов. Кредиты взаимовыгодны, - по сути, возможности каждого участника обменов растут пропорционально росту возможностей князей: чем обширнее общее пространство, тем больше товаров, обменов и возможностей игры на разнице в ценах.
.
ДЕСЯТИНА КАК ПРООБРАЗ ПРОЦЕНТА
Монастырь дает кредиты подконтрольным общинам на том правовом основании, что они жертвовали храму десятину (на деле, обычно 1/8). Как быть с кредитами князьям и другим монастырям? Десятину надо брать, и это не процент за услугу, а правовое основание для кредита: если просишь одолжения у богов, поклонись им. Мне это напоминает временный брак у воинов Амра ибн Аль-Аса: да, мы вместе ненадолго, но все оформлено законно, и на все это время мы муж и жена.
.
БОЯРЕ
Боярство, похоже, единственная, практически не переживающая развития, страта. Боярин контролирует учет и доставку в монастырь оговоренных излишков, представляет общины на переговорах с князем и верхушкой монастыря и храма, и на этом все. Боярское право так и остается реликтовым, никак не отражающим новых юридических реалий, и это удобно: например, князь или храм запрашивают людей для новых коммерческих задач по старым родоплеменным правилам. Бояр приглашают в советы городов и даже Думу при царе, но единственное, чего от них ждут, - легитимизации той или иной новации реальной власти. Страта, де-факто представляющая 99 % населения, в процессе развития и роста капитала, а значит, и власти, почти не участвует. Исключения возможны в тех случаях, когда на общинных землях есть критически важные продукты, и бояре знают об этой их критической важности. Но и это ненадолго.
